И уносит меня, и уносит меня в звенящую снежную даль... (если что, скажите, буду куда-то убирать это все).

– В каком смысле? Вы что, не знаете, любите вы свою невесту или нет? А как же вы… у вас же скоро свадьба!
– Понимаете, Катенька, мы с Кирой знаем друг друга почти всю жизнь. Мы уже много лет вместе, и конечно, я испытываю к ней нежные чувства, как к родному человеку. Я только не уверен, что это можно назвать любовью.
Катя смотрела на него в упор и молчала. Ее щеки залила краска. «Она удивлена или смутилась? Или это праведный гнев за то, что он женится без любви? А всё-таки, она трогательная… очень. Особенно сейчас».
– Я вообще не думаю, что хоть когда-нибудь чувствовал, что это такое – любовь к женщине. Конечно, я читал о ней в книжках. Знаете, в восьмом классе мне даже пятерку поставили за сочинение о Ромео и Джульетте. Но так, чтобы самому влюбиться… Я не верю, что я на это способен. Может быть, у меня нет сердца. А может, оно просто не умеет любить.
– А может, вы просто не встретили ее?
– Кого ее, Кать?
– Ну, ее. Ту самую. Которую сможете полюбить. Я верю, что вы сможете. Не бывает так, чтобы человек не мог полюбить.
– Спасибо, Катя. Спасибо, что верите в меня. Простите меня, я совсем вас замучил разговорами.
Он поцеловал ей руку и вышел за дверь. А Катя еще долго не могла прийти в себя.
***
Вечером Михаил заехал за ней. Кате еле уговорила его не подниматься на офисный этаж, а дождаться ее на улице у входа. Ей не хотелось, чтобы они пересекались со Ждановым, после всего, что случилось за этим два дня. Сегодня Жданов ее не задерживал, и не приставал больше с разговорами, только очень уж пристально на нее смотрел, пока она собиралась домой. Миша ждал ее на улице, и пока ждал, успел пообщаться с женсоветом. Маша выразила свой восторг по поводу его машины, Амура пообещала составить ему гороскоп на ближайший месяц, а Таня рассказала, какой у нее вкусный суп получился по его рецепту, пальчики оближешь. Когда Катя подошла к ним, Миша быстро с ними распрощался и увлек ее за собой. Теперь они сидели в машине, Миша поцеловал ее в щеку и завел мотор.
– А куда мы едем?
– Как это куда? Мы же в клуб собирались, ты забыла?
– А может, домой? Я так устала, и спать хочу.
– Кать… – в голосе Миши звучала обида – ну мы же еще вчера договаривались. А твой начальник всё испортил. Давай хотя бы сегодня проведем вечер вместе, а?
– Ладно. Давай. Только домой заедем ко мне, я переоденусь. Заодно мама ужином накормит. Она сегодня суп рыбный сварила, мой любимый.
– Конечно. Я обожаю, как готовит твоя мама. Вот когда я открою ресторан, суп твоей мамы будет нашим фирменным блюдом…
Больше Катя не слушала, что он говорит. В ушах звенело только: «Может быть, у меня нет сердца. А может, оно просто не умеет любить».
***
– Андрюша, ты скоро? Я иду домой. Может, вместе поедем?
– Конечно, Кирюш. Я только выключу компьютер.
– Я так по тебе соскучилась! Мы так давно не были вместе.
– Я тоже по тебе соскучился.
Кира обняла его и потянулась за поцелуем. Он закрыл глаза, и вдруг перед глазами возник образ Кати. Смешной и трогательной, с косичками.
«А если бы она ответила на поцелуй, как бы это было? Я бы что-то почувствовал? Зачем я вообще ее поцеловал? Почему мне сейчас хочется ее целовать? Может, и правда температура, мне два человека об этом сказали сегодня»
Он попробовал сосредоточиться на тех ощущениях, которые были доступны ему сейчас. Кира и ее губы. Это было привычно, понятно. Кире всегда хотелось ласки, и всегда было мало. Он отдавал ей себя, сколько мог. А когда не мог, в его жизни возникали рыбки. Или птички. Или бабочки, как их там называет Милко. Искра в нем загоралась и быстро потухала. И снова была Кира, и снова он ничего не чувствовал.
Он попробует еще раз, вот что. Он поцелует Катю. Аккуратно, нежно, чтобы не пугать ее больше. И если и с ней ничего не почувствует, значит, он и правда деревянный. Как Буратино.
– Ну что, Андрюш, поехали ко мне?
– Ты знаешь, Кирюш, я так сегодня устал. Я поеду к себе, ладно? Ну прости меня, я тебе позвоню. 
***
Они заехали домой к Пушкаревым, и мама действительно накормила их супом. Катя переоделась в одно из платьев, которое помогала ей выбирать Юлиана – строгое, но более изящное, чем те наряды, которые она продолжала надевать в офис. Заодно выслушала гневную тираду от Коли, «ты представляешь, Пушкарева, он опять все мои пирожки съел, ни одного не оставил!» – Коля Мишу сильно недолюбливал, и кажется, это было взаимно. И теперь они сидели в каком-то модном ночном клубе, название Катя не запомнила, и пили апероль, на что-то покрепче Катя никогда не соглашалась, и даже ходили танцевать, дважды. И Катя уже хотела уйти домой, в конце концов, она устала, но Миша не отпускал ее, и так явно ждал поцелуя, что она устала сопротивляться. Закрыла глаза и позволила себя поцеловать, будь что будет. Может быть, она хоть что-нибудь почувствует.
«А если бы я ответила на поцелуй Жданова, как бы это было? Дура ты, Пушкарева, еще и трусиха».
С Мишей она не чувствовала ничего, но он этого даже не понял, как ей показалось. Ей ужасно не хотелось, чтобы Миша ее провожал, и поэтому она отпросилась помыть руки, вызвала такси и сбежала. По дороге отправила ему СМС: «спасибо за этот вечер, прости, я очень устала», и отключила телефон. Она почти уснула по дороге, но вот машина свернула во двор, Катя расплатилась с водителем и вышла на улицу. Оставалось сделать несколько шагов до подъезда, и она будет дома. Но тут Катя заметила нечто такое, чего точно не могло быть в ее дворе посреди ночи. Под окнами стояла машина Жданова.

Бинош, спасибо. Мне предыдущие части скопировать сюда, да?

Ты не копируй, перенеси. Если что, пиши. Сделаю
Хотя ты перенесла уже

Бинош, Кип, спасибо. Кто ж знал, что одним диалогом оно не закончится))

Отредактировано biruza1991 (Вчера 13:58:14)