Давно уже написала на фикбуке, но сюда не переносила: он довольно мрачный, депрессивный — такое было настроение. Но наше обсуждение вдохновило меня разместить его и здесь. Кроме того, я, возможно, решусь продолжить два своих впроцессника.

Очнувшись через какое-то время на полу, Катя вдруг, несмотря на отвращение, почувствовала странную лёгкость во всем теле. Невесомость и бешенство такой силы, что, казалось, стоит оттолкнуться – и полетишь. Как Маргарита – невидима и свободна? – мелькнуло на периферии сознания. В коридоре никого, на ресепшен тоже. Можно проскользнуть незамеченной, и никто не увидит опухших глаз и мертвенно бледного лица. Стремительно пронеслась к лифту – вокруг по-прежнему ни души. Одна душа на все "Зималетто", и то не очень живая. Все надежды, все мечты уничтожены, кругом кромешная тьма. "Все жаворонки нынче — вороны". И есть теперь не хочется никогда, и пить тоже, только тошнота и комок в горле застрял. Такое ощущение, что все вокруг, от воздуха до еды, пропитано ядом этой лжи, фальши, ничего не осталось настоящего, подлинного, на что можно опереться… "Зачем вы отравили воду и с грязью мой смешали хлеб?"
На лифте по наитию – на третий этаж. Там должен быть салон красоты, она откуда-то знает наверняка. Стрижет какая-то смутно знакомая дама – что, Диана из АйТи коллекшен внезапно переквалифицировалась? Повязала ей чёрную плотную пелерину, фальшиво улыбнулась:
— Как будем стричься?
Ответ Кате был отлично известен:
— Налысо.
— Эээ, вы уверены?
Катя жутковато расхохоталась во все брекеты и скорчила гримасу, ловя какой-то дикий кураж:
— А в чем проблема? Боитесь испортить мою неземную красоту? Так не извольте беспокоиться: я хорошо заплачу.
Вытащила из кармана кургузой кофты несколько купюр, швырнула на стол, подмигнула:
— Поспешите, девушка, а той у меня шеф страсть какой нервный, ещё поубивает там всех без своей ненаглядной помощницы, ахаха.  Нет, не бойтесь, никаких вшей или иных насекомых у меня на голове не имеется, зато вот внутри таракашек предостаточно, но это уже не ваша забота.

"Диана" судорожно кивнула, испуганно схватила ножницы и больше не произнесла ни слова. Управилась довольно быстро.

— Ну вот. Готово.
Взглянув на себя в зеркало, Катя вскочила, покружилась и изрекла:
— А знаете, пожалуй, балахончик я тоже оставлю, уж больно гармонично он смотрится с новой стрижкой. Надеюсь, вы не против, денег я оставила достаточно: личная помощница президента "Зималетто" может позволить себе шикануть, в конце концов. Ну и в качестве бонуса оставляю вам раритет — свои круглые очки. Похоже, у меня от стресса прорезалась зоркость. Не поминайте лихом, Краевичу наше с кисточкой!

Оставив парикмахершу в немом изумлении, Катя стремглав полетела в пункт охраны, к Потапкину.
— Сергей Сергеич, я по вашу душу.
— Господи, – побелел Потапкин, – белая горячка…
— Да нет, не беспокойтесь, это все я, Катя Пушкарёва. Мне от вас кое-что нужно. Поможете?
– Конечно, Екатерина… Валерьевна…
— Помните, вы на моем дне рождения хвастались папе, что у вас на службе есть заряженное ружье?
— Было дело, уж больно наливка у вашего батюшки хороша… Да у него и самого ружье охотничье и наградной пистолет…
— Все так, меня с детства учил… Покажете? — Да вот же оно… Катя, куда вы? Что вы?
— Тссс… Я ненадолго… Только вы не говорите никому… И не звоните…
Потапкин послушно застыл на месте, словно заколдованный.
А Катя в черном балахоне с ружьём наперевес поднялась на административный этаж. Голове без волос было свежо. В лифте проверила: все заряжено.

Первым неожиданно встретился Воропаев, попивавший кофе у бара. Его откуда нелёгкая принесла?
— Пушкарёва, что за маскарад? Что, дела компании настолько плохи? Андрюша велел охранять его кабинет от кредиторов и меня? Что ж, похвально-похвально.
— Шутить изволите, Александр Юрьевич? – ухмыльнулась она. — А зря, между прочим. Стреляю без промаха.
— Ой, сдаюсь, — Воропаев ернически поднял руки, но тут же побледнел и отшатнулся, когда Катя навела на него прицел.
— Зря вы так. Мне уже терять нечего, я все равно ничего не чувствую, а вы что чувствуете?  Ненавидите уродину? Презираете?
— Давайте без этих глупостей, хотя вам, признаться, идёт, — Саша прятал испуг под резкой, чуть язвительной манерой. — Никакой ненависти и тем более уродства, неизменное уважение и зависть к Андрюше, что ему досталась такая толковая помощница.
— Не пытайтесь меня задобрить, — криво усмехнулась Пушкарёва, не сводя с него взгляда.
— Отнюдь. Раз уж вас, по всей видимости,  так допек мой будущий родственничек, решились напоследок поиграть в Колумбайн, то давайте как на духу. Признаться, я чувствовал раздражение из-за вашей вопиющей неуместности, стилистического несоответствия, а ещё бесился, что вы мне не по зубам. И недоумевал,  что вы нашли в Андрюше, которого так самозабвенно покрываете… Кстати, а новая прическа вам к лицу. В сочетании с нарядом особенно. Прямо богиня мщения.
— Довольно! Мне уже это все наскучило, — зло процедура Катя, не опуская ружья. — Не вздумайте звонить в полицию, охрану, службу безопасности или ещё куда-то. Спасибо за честность. Адреналинчику вы мне прибавили.

Катя, пятясь, пошла по направлению к мастерской, где неожиданно увидела Киру, Милко и Романа.
— О, как удобно, все вместе! – вкрадчиво сказала Катя, а потом удивилась: – Кира Юрьевна, а почему вы не в Праге?
— Рейс отложили. Но…
— Боже, кто это? Олечка, где мои капли?
На заднем фоне завизжали модели, но Катя приложила палец ко рту, зловеще улыбаясь.
Оглянувшись, она увидела Ольгу Вячеславовну, Вику и женсовет, онемевших от ужаса, и почему-то ничего не почувствовала: ни вины, ни жалости, ни угрызений совести, ни досады — только пустоту.
— Да, это я, любезные коллеги, чучело, ручная обезьянка, урод, неловкая, нелепая, неуклюжая. Теперь я — исчадие ада, и жизнь мне не мила.
— Пушкарёва? — пробормотал ошарашенный маэстро.
— Она самая. Я ваш ходячий кошмар, в новом имидже, как нельзя лучше соответствующем моменту, — она страшно расхохоталась. — А помните, я уже пыталась измениться? И вы все… Все! Смеялись надо мной за глаза, не правда ли? И никто, кроме Александра, не дал понять, что я выгляжу как пугало…
— Катя, успокойтесь, пожалуйста, — прошептала Кира, не сводя взгляд с ружья.
— Никто не хотел вас обидеть.
— Обидеть? – и снова хохот. — Что вы, Кира Юрьевна, меня природа обидела. Я же ходячее недоразумение, калькулятор на ножках, страшная, мало того — ещё и спала с вашим женихом! Представляете? Вы спросите: кто я и кто он?

Повисла нехорошая тишина. Потом неожиданно подал голос Роман:
— Катенька, вы переутомились. Давайте-ка вы опустите ружье…
— Молчать! — внезапно заорала Катя, поразившись, как вместо былой пустоты душу залила горячая, густая, беспримесная ненависть. Подошла к Малиновскому и, ткнув его ружьём в грудь, изо всей силы ударила коленом в пах — приемчик, показанный отцом.
— Видите ли, друзья, — продолжала Катя, ощущая себя главной героиней плохого триллера, —все предельно просто, никакой мистики и волшебства, История стара, как мир: мой шеф использовал меня, спал со мной ради компании. Дело в том, что "Зималетто" в моих руках...Так сложилось, лень объяснять, вам Роман Дмитрич потом расскажет, когда придет в себя. Простите, Кира Юрьевна, неудобно очень вышло, но мисс железные зубы надо было получше контролировать, а страшилы в этих вопросах ненасытны. Уши мои только оценены высоко, да, Роман Дмитрич? Что ж, полюбуйтесь, теперь они видны особенно отчётливо. — Катя задорно тряхнула лысой головой и тут увидела, что сзади стоит помертвевший Андрей и неотрывно смотрит на нее.
— О, Андрей Палыч, вас-то мне и надо! — Катя отошла и взяла Жданова на прицел. — Ваша верная Квазимода к вашим услугам. Чего угодно? Липовый отчёт наваять или очередной кредит добыть? — в голосе плескалась черная злоба.
— Катя, давай поговорим. — сквозь зубы процедил Андрей, дав рукой команду остальным не вмешиваться.
— Поговорим? Отличная идея. А вы достаточно выпили виски для этого? Подзарядились прелестями моделей? Ведь со мной, кроме работы, и поговорить не о чем?
— Катя, что с тобой?
— Со мной смерть души — не такое уж редкое явление. Смерть надежды, любви, мечты, веры в людей и в себя. Нет больше Кати Пушкарёвой. Вы и убили-с. The rest is silence.
— Я ничего не понимаю, — Андрей выглядел подавленным и каким-то виноватым и смятенным.
— Может быть, ваш верный друг вам все объяснит, рядовой Жданов? Или вы ещё не успели ознакомиться с его шедевром эпистолярного жанра?
Жданов и Малиновский переглядывались, на обоих не было лица. Тихонько всхлипывала Кира.
— Катюш, может, опустишь ружье? Ты же не хочешь расстроить родителей, случись что?
— подала голос Ольга Вячеславовна.
— А вот это запрещённый приём! —  резко процедила Катя. — Родители целыми днями внушают мне, что я красавица, принадлежащая великому клану Пушкарёвых. А потом я каждый день прихожу сюда и выслушиваю дежурную порцию хамства и оскорблений от Милко, Киры, Вики… А некоторые улыбались мне в глаза, а сами… И в итоге, — Катя снова недобро расхохоталась, — привет, биполярочка!
— ПушкАрева, сейчас ты совсем не страшная, даже почти прЕкрасная в своей ярости… Только не стреляй, солнце мое…
— Ой, что за эпитеты пошли от нашего гения под прицелом! — хохотнула Катя, м глаза ее загорелись безумным блеском. — Кто следующий? Ну-ка, расскажите мне, какая я на самом деле писаная красавица м как вы меня все любите.
Тишина в ответ.
— Я так и знала. И это взаимно, что самое интересное. Я не про женсовет, а именно про вас, так сказать, топ-менеджмент, элиту компании. — Катя медленно перевела ружье с Киры на Милко, Андрея и Рому. Последний побелел от страха и смотрел, как нашкодивший школьник. Андрей же смотрел иначе, с какой-то тоской и чем-то ещё, словно что-то пытался сказать и не мог…
Катя медленно покачала головой.
— Я больше никому не верю. И вы больше меня никогда не оскорбите. Никто.
С этим словами Катя неожиданно разрядила ружье в потолок. Последнее, что она ощутила, — как на прямо на нее падает тяжёлая люстра…

***
Катя заметалась и открыла глаза. Она очнулась от этого страшного затяжного сна, в который погрузилась прямо на полу кабинета, в позе эмбриона, рядом со злосчастным пакетом. Потрогала голову: косички на месте. Поправила очки. Одернула кофту. Первая мысль: слава Богу, что это сон. Вторая: к сожалению, все остальное по-прежнему правда. Третья: опять охватывает тошнота и желание бежать прочь…
Дверь в кабинет приоткрылась, и на пороге внезапно возникла Кристина Воропаева.
— Сюрприз! — начала было она, но потом осеклась: — Господи, деточка, вы что, делаете йогу без отрыва от производства?
Катя невольно слегка улыбнулась, собрала все в пакет и поставила его на стол:
— Извините.
— Помилуйте, за что? Ой, как все запущено… Вы что, плакали? Простите, как вас…
— Катя.
— Ах да, вспомнила: вы та самая чудо-помощница Андрюши. Скажите, Бога ради: как вам удается удержать в этой очаровательной головке столько цифр? Вот я, например, до сих пор с трудом умножаю в уме, чем неизменно вызываю приступы едких шуточек у своего братца…
— Ну должна же я брать хоть чем-то: если не внешностью, то хотя бы умением считать, — снова невольно улыбнулась Катя.
Кристина рассмеялась:
— Деточка, некрасивых тетек не бывает. И вообще: ты не видела меня поутру без грима. Главное — грамотная подача. И себя любить. Все решаемо. Не веришь, а зря. Слушай, а кто-нибудь из начальства вообще есть на месте? Хотела сюрприз сделать, а только сейчас узнала, что Кирюша с Ромочкой на пути в Прагу. Сашка сейчас в министерстве на совещании, с Милко я уже пообщалась, Андрея тоже нет, как я понимаю?
— Он ещё в банке. Но если вы подождете…
Кристина задумчиво проглядела на бледную несчастную Катю.
— Слушай, а чего ждать? У тебя вот явно давление упало. Пойдем-ка в кафе, попьем чайку с шоколадным пирожным? А начальника твоего беру на себя, ругать не будет.
Катя словно смотрела на себя со стороны, как на редкое насекомое, со слегка равнодушным любопытством. Забавно: сперва Кира ее приглашает поесть, теперь ее сестра…
Внезапно Катя помрачнела и выдохнула:
— Кристина Юрьевна, большое спасибо за приглашение, но видите ли… Я очень плохой человек. Когда вы узнаете, с кем пьете чай, то сами захотите меня отравить.
Кристина взглянула на Катю с неподдельным интересом и внезапно захлопала в ладоши:
— Катюша, наконец-то интрига. Обожаю интриги. Ты не представляешь, как скучна моя жизнь. Значит, все же не зря прилетела.
— Нет, вы не понимаете, — упрямо повторила Катя, — я очень виновата перед вашей сестрой…
— Уже интересно. Расскажешь? Выработаем совместную стратегию защиты.
— А ещё мне только что приснился ужасный сон, благодаря которому я поняла, что из-за обид и недоверия у меня вот здесь, — Катя показала на грудь, — черная дыра. — Только злость и ненависть. Там, во сне, у меня было ружье, и я была готова выстрелить… И выстрелила! Это страшно.
Кристина медленно подошла к ней, приобняла и осторожно спросила:
— В кого же ты выстрелила, душа моя?
— В потолок, – тихо ответила Катя, и тут ее неожиданно прорвало. Она рыдала, шмыгала носом, захлебывалась слезами.
Кристина вручила ей платок и констатировала:
— Правильно, пореви. А потом план такой: чай с десертом, задушевные разговоры о том, какая ты плохая девочка, потом ароматические свечи, массаж и — в перспективе — визит к Оксане. Лучший психотерапевт в Москве, дам визитку, – по опыту Кристина знала, что рутина, четкий, пошаговый план действий должны помочь. — А сейчас пойдем со мной. Возражения не принимаются. Андрея Палыча, повторюсь, беру на себя.
— А меня ещё папа убьет…
— Папа… Хорошо, когда папа есть, — вздохнула Кристина, — что ж, его тоже беру на себя.
— Скажи, дитя мое, — спросила Кристина слегка успокоившуюся Катю в лифте. — а есть ещё что-нибудь такое, что бы тебе хотелось сделать для себя?
— Есть, — неожиданно робко призналась Катя. — Я хочу постричься. Градуированное каре. Видела во сне фотографию в парикмахерской. Но папа… Ой, извините.
— Деточка, ты вроде уже большая, несмотря на косички. Вон какой фирмой фактически сама управляешь. Папа поймет и примет.
— Вы знаете, — добавила Катя, помолчав, — я в таком состоянии, что вообще не знаю, как мне туда вернуться. И говорить…
— Знаешь, деточка, по части бега от проблем, да и от реальности, мне нет равных. Только теперь я не просто убегаю, а набираюсь сил, восстанавливаюсь. Перезаряжаюсь. А потом возвращаюсь.
— И говорите?
— Ну, если потребуется. Иногда "лишь молчание понятно говорит", в иногда надо и объясниться…
Уже в Кристининой машине Катя вдруг поняла, что Андрей увидит на столе открытый пакет и поймет, что она все видела. Значит, объясняться придется уже совсем скоро…
Словно угадав ее мысли, Кристина подмигнула:
— Отложи все до завтра. Итак, сначала в салон красоты. А потом в кафе. Немедленно звоню твоему боссу, а потом родителям. И не благодари, умоляю: считай это просто прихотью скучающей барыни. Ни черта не делать бывает страшно утомительно, знаешь ли.
— Тогда будем считать, что я вас изрядно развлеку, — включилась Катя в игру, и на какой-то миг чувство тошноты и безнадёги отступило.
Потому что благодаря Кристине у нее неожиданно появился план.