И уносит меня, и уносит меня в звенящую снежную даль... (если что, скажите, буду куда-то убирать это все).

– В каком смысле? Вы что, не знаете, любите вы свою невесту или нет? А как же вы… у вас же скоро свадьба!
– Понимаете, Катенька, мы с Кирой знаем друг друга почти всю жизнь. Мы уже много лет вместе, и конечно, я испытываю к ней нежные чувства, как к родному человеку. Я только не уверен, что это можно назвать любовью.
Катя смотрела на него в упор и молчала. Ее щеки залила краска. «Она удивлена или смутилась? Или это праведный гнев за то, что он женится без любви? А всё-таки, она трогательная… очень. Особенно сейчас».
– Я вообще не думаю, что хоть когда-нибудь чувствовал, что это такое – любовь к женщине. Конечно, я читал о ней в книжках. Знаете, в восьмом классе мне даже пятерку поставили за сочинение о Ромео и Джульетте. Но так, чтобы самому влюбиться… Я не верю, что я на это способен. Может быть, у меня нет сердца. А может, оно просто не умеет любить.
– А может, вы просто не встретили ее?
– Кого ее, Кать?
– Ну, ее. Ту самую. Которую сможете полюбить. Я верю, что вы сможете. Не бывает так, чтобы человек не мог полюбить.
– Спасибо, Катя. Спасибо, что верите в меня. Простите меня, я совсем вас замучил разговорами.
Он поцеловал ей руку и вышел за дверь. А Катя еще долго не могла прийти в себя.
***
Вечером Михаил заехал за ней. Кате еле уговорила его не подниматься на офисный этаж, а дождаться ее на улице у входа. Ей не хотелось, чтобы они пересекались со Ждановым, после всего, что случилось за этим два дня. Сегодня Жданов ее не задерживал, и не приставал больше с разговорами, только очень уж пристально на нее смотрел, пока она собиралась домой. Миша ждал ее на улице, и пока ждал, успел пообщаться с женсоветом. Маша выразила свой восторг по поводу его машины, Амура пообещала составить ему гороскоп на ближайший месяц, а Таня рассказала, какой у нее вкусный суп получился по его рецепту, пальчики оближешь. Когда Катя подошла к ним, Миша быстро с ними распрощался и увлек ее за собой. Теперь они сидели в машине, Миша поцеловал ее в щеку и завел мотор.
– А куда мы едем?
– Как это куда? Мы же в клуб собирались, ты забыла?
– А может, домой? Я так устала, и спать хочу.
– Кать… – в голосе Миши звучала обида – ну мы же еще вчера договаривались. А твой начальник всё испортил. Давай хотя бы сегодня проведем вечер вместе, а?
– Ладно. Давай. Только домой заедем ко мне, я переоденусь. Заодно мама ужином накормит. Она сегодня суп рыбный сварила, мой любимый.
– Конечно. Я обожаю, как готовит твоя мама. Вот когда я открою ресторан, суп твоей мамы будет нашим фирменным блюдом…
Больше Катя не слушала, что он говорит. В ушах звенело только: «Может быть, у меня нет сердца. А может, оно просто не умеет любить».
***
– Андрюша, ты скоро? Я иду домой. Может, вместе поедем?
– Конечно, Кирюш. Я только выключу компьютер.
– Я так по тебе соскучилась! Мы так давно не были вместе.
– Я тоже по тебе соскучился.
Кира обняла его и потянулась за поцелуем. Он закрыл глаза, и вдруг перед глазами возник образ Кати. Смешной и трогательной, с косичками.
«А если бы она ответила на поцелуй, как бы это было? Я бы что-то почувствовал? Зачем я вообще ее поцеловал? Почему мне сейчас хочется ее целовать? Может, и правда температура, мне два человека об этом сказали сегодня»
Он попробовал сосредоточиться на тех ощущениях, которые были доступны ему сейчас. Кира и ее губы. Это было привычно, понятно. Кире всегда хотелось ласки, и всегда было мало. Он отдавал ей себя, сколько мог. А когда не мог, в его жизни возникали рыбки. Или птички. Или бабочки, как их там называет Милко. Искра в нем загоралась и быстро потухала. И снова была Кира, и снова он ничего не чувствовал.
Он попробует еще раз, вот что. Он поцелует Катю. Аккуратно, нежно, чтобы не пугать ее больше. И если и с ней ничего не почувствует, значит, он и правда деревянный. Как Буратино.
– Ну что, Андрюш, поехали ко мне?
– Ты знаешь, Кирюш, я так сегодня устал. Я поеду к себе, ладно? Ну прости меня, я тебе позвоню. 
***
Они заехали домой к Пушкаревым, и мама действительно накормила их супом. Катя переоделась в одно из платьев, которое помогала ей выбирать Юлиана – строгое, но более изящное, чем те наряды, которые она продолжала надевать в офис. Заодно выслушала гневную тираду от Коли, «ты представляешь, Пушкарева, он опять все мои пирожки съел, ни одного не оставил!» – Коля Мишу сильно недолюбливал, и кажется, это было взаимно. И теперь они сидели в каком-то модном ночном клубе, название Катя не запомнила, и пили апероль, на что-то покрепче Катя никогда не соглашалась, и даже ходили танцевать, дважды. И Катя уже хотела уйти домой, в конце концов, она устала, но Миша не отпускал ее, и так явно ждал поцелуя, что она устала сопротивляться. Закрыла глаза и позволила себя поцеловать, будь что будет. Может быть, она хоть что-нибудь почувствует.
«А если бы я ответила на поцелуй Жданова, как бы это было? Дура ты, Пушкарева, еще и трусиха».
С Мишей она не чувствовала ничего, но он этого даже не понял, как ей показалось. Ей ужасно не хотелось, чтобы Миша ее провожал, и поэтому она отпросилась помыть руки, вызвала такси и сбежала. По дороге отправила ему СМС: «спасибо за этот вечер, прости, я очень устала», и отключила телефон. Она почти уснула по дороге, но вот машина свернула во двор, Катя расплатилась с водителем и вышла на улицу. Оставалось сделать несколько шагов до подъезда, и она будет дома. Но тут Катя заметила нечто такое, чего точно не могло быть в ее дворе посреди ночи. Под окнами стояла машина Жданова.

И уносит меня, и уносит меня в звенящую снежную даль... (если что, скажите, буду куда-то убирать это все).

– В каком смысле? Вы что, не знаете, любите вы свою невесту или нет? А как же вы… у вас же скоро свадьба!
– Понимаете, Катенька, мы с Кирой знаем друг друга почти всю жизнь. Мы уже много лет вместе, и конечно, я испытываю к ней нежные чувства, как к родному человеку. Я только не уверен, что это можно назвать любовью.
Катя смотрела на него в упор и молчала. Ее щеки залила краска. «Она удивлена или смутилась? Или это праведный гнев за то, что он женится без любви? А всё-таки, она трогательная… очень. Особенно сейчас».
– Я вообще не думаю, что хоть когда-нибудь чувствовал, что это такое – любовь к женщине. Конечно, я читал о ней в книжках. Знаете, в восьмом классе мне даже пятерку поставили за сочинение о Ромео и Джульетте. Но так, чтобы самому влюбиться… Я не верю, что я на это способен. Может быть, у меня нет сердца. А может, оно просто не умеет любить.
– А может, вы просто не встретили ее?
– Кого ее, Кать?
– Ну, ее. Ту самую. Которую сможете полюбить. Я верю, что вы сможете. Не бывает так, чтобы человек не мог полюбить.
– Спасибо, Катя. Спасибо, что верите в меня. Простите меня, я совсем вас замучил разговорами.
Он поцеловал ей руку и вышел за дверь. А Катя еще долго не могла прийти в себя.
***
Вечером Михаил заехал за ней. Кате еле уговорила его не подниматься на офисный этаж, а дождаться ее на улице у входа. Ей не хотелось, чтобы они пересекались со Ждановым, после всего, что случилось за этим два дня. Сегодня Жданов ее не задерживал, и не приставал больше с разговорами, только очень уж пристально на нее смотрел, пока она собиралась домой. Миша ждал ее на улице, и пока ждал, успел пообщаться с женсоветом. Маша выразила свой восторг по поводу его машины, Амура пообещала составить ему гороскоп на ближайший месяц, а Таня рассказала, какой у нее вкусный суп получился по его рецепту, пальчики оближешь. Когда Катя подошла к ним, Миша быстро с ними распрощался и увлек ее за собой. Теперь они сидели в машине, Миша поцеловал ее в щеку и завел мотор.
– А куда мы едем?
– Как это куда? Мы же в клуб собирались, ты забыла?
– А может, домой? Я так устала, и спать хочу.
– Кать… – в голосе Миши звучала обида – ну мы же еще вчера договаривались. А твой начальник всё испортил. Давай хотя бы сегодня проведем вечер вместе, а?
– Ладно. Давай. Только домой заедем ко мне, я переоденусь. Заодно мама ужином накормит. Она сегодня суп рыбный сварила, мой любимый.
– Конечно. Я обожаю, как готовит твоя мама. Вот когда я открою ресторан, суп твоей мамы будет нашим фирменным блюдом…
Больше Катя не слушала, что он говорит. В ушах звенело только: «Может быть, у меня нет сердца. А может, оно просто не умеет любить».
***
– Андрюша, ты скоро? Я иду домой. Может, вместе поедем?
– Конечно, Кирюш. Я только выключу компьютер.
– Я так по тебе соскучилась! Мы так давно не были вместе.
– Я тоже по тебе соскучился.
Кира обняла его и потянулась за поцелуем. Он закрыл глаза, и вдруг перед глазами возник образ Кати. Смешной и трогательной, с косичками.
«А если бы она ответила на поцелуй, как бы это было? Я бы что-то почувствовал? Зачем я вообще ее поцеловал? Почему мне сейчас хочется ее целовать? Может, и правда температура, мне два человека об этом сказали сегодня»
Он попробовал сосредоточиться на тех ощущениях, которые были доступны ему сейчас. Кира и ее губы. Это было привычно, понятно. Кире всегда хотелось ласки, и всегда было мало. Он отдавал ей себя, сколько мог. А когда не мог, в его жизни возникали рыбки. Или птички. Или бабочки, как их там называет Милко. Искра в нем загоралась и быстро потухала. И снова была Кира, и снова он ничего не чувствовал.
Он попробует еще раз, вот что. Он поцелует Катю. Аккуратно, нежно, чтобы не пугать ее больше. И если и с ней ничего не почувствует, значит, он и правда деревянный. Как Буратино.
– Ну что, Андрюш, поехали ко мне?
– Ты знаешь, Кирюш, я так сегодня устал. Я поеду к себе, ладно? Ну прости меня, я тебе позвоню. 
***
Они заехали домой к Пушкаревым, и мама действительно накормила их супом. Катя переоделась в одно из платьев, которое помогала ей выбирать Юлиана – строгое, но более изящное, чем те наряды, которые она продолжала надевать в офис. Заодно выслушала гневную тираду от Коли, «ты представляешь, Пушкарева, он опять все мои пирожки съел, ни одного не оставил!» – Коля Мишу сильно недолюбливал, и кажется, это было взаимно. И теперь они сидели в каком-то модном ночном клубе, название Катя не запомнила, и пили апероль, на что-то покрепче Катя никогда не соглашалась, и даже ходили танцевать, дважды. И Катя уже хотела уйти домой, в конце концов, она устала, но Миша не отпускал ее, и так явно ждал поцелуя, что она устала сопротивляться. Закрыла глаза и позволила себя поцеловать, будь что будет. Может быть, она хоть что-нибудь почувствует.
«А если бы я ответила на поцелуй Жданова, как бы это было? Дура ты, Пушкарева, еще и трусиха».
С Мишей она не чувствовала ничего, но он этого даже не понял, как ей показалось. Ей ужасно не хотелось, чтобы Миша ее провожал, и поэтому она отпросилась помыть руки, вызвала такси и сбежала. По дороге отправила ему СМС: «спасибо за этот вечер, прости, я очень устала», и отключила телефон. Она почти уснула по дороге, но вот машина свернула во двор, Катя расплатилась с водителем и вышла на улицу. Оставалось сделать несколько шагов до подъезда, и она будет дома. Но тут Катя заметила нечто такое, чего точно не могло быть в ее дворе посреди ночи. Под окнами стояла машина Жданова.