Добавлено спустя 12 часов 28 минут 42 секунды:
А вот первый их разговор в описании Мяуки с Толкушки:
Первый разговор в Трафальгаре

Вернувшись к Михаилу, Катя пытается сделать вид, что все в порядке, но он не верит. Когда Катя работала у Юлианы, она постоянно улыбалась, а сейчас нервничает. Но в Петербурге Миша научит её отдыхать.
Вошедший в ресторан Андрей как раз застал тост за новую жизнь в Петербурге.
Подбежал, задыхаясь, извинился, схватил стул. Ему очень надо поговорить с Екатериной Валерьевной.
Екатерина Валерьевна только и смогла прошептать: «Андрей…», и даже «Палыч» забыла добавить…
А Палыч, кинув Михаилу упрек в переманивании президента, демонстративно повернулся к нему спиной.
Миша возмущен: он не переманивает, он вносит альтернативное предложение. Кате надо изменить свою жизнь.
К счастью, это решать не Михаилу.
Катя напоминает, что это решение принимать и не Андрею – только ей. Она сделала все, что могла, и если компания будет придерживаться заданного курса, с ней все будет в порядке. Андрей Палыч может больше не беспокоиться…
Вот где пригодился бы подход Малиновского. Следовало бы продумать свою речь, но Андрей не в состоянии контролировать себя и начинает нести полную чушь. В присутствии Миши он не может признаваться в любви, поэтому начинает говорить от лица компании, имея в виду только себя.
– Мы Вам очень благодарны, и мы Вас умоляем: останьтесь, не покидайте нас! У нас никогда не было и не будет такого президента. Именно благодаря вам компания держится на плаву.
Катя недоуменно улыбается: что он несет? А Андрей, сбиваясь и запинаясь, торопливо продолжает:
– Я должен признать, мы не сразу разглядели Ваш талант, Ваш дар, Ваш ум и все Ваши потрясающие качества…
Катя пытается прервать разошедшегося Жданова, но тот только распаляется.
– Мы все, все сотрудники, включая секретарей, курьеров, уборщиц… все, абсолютно… мы умоляем Вас: не уходите! Мы Вас все очень искренне любим!
– Этот разговор абсолютно бессмысленен, я хочу уйти, – она прекрасно понимает, что Жданов говорит только от своего имени.
– Я прошу вас, я молю… то есть, мы… Дайте нам один шанс, только один, Вы не пожалеете… Я Вам гарантирую… только один шанс…
Не выдержав нелепой сцены, Миша вмешивается, но ни Катя, ни Андрей не замечают его. Катя с трудом сдерживает слезы, а Андрей распаляется все сильнее:
– Да, я понимаю, в компании много недостатков… Я – главный недостаток в этой компании! Но я прошу Вас, в этой компании много изменилось за последнее время! Присмотритесь, не делайте скороспешных выводов, пожалуйста, повнимательнее! Еще раз, последний раз, прошу Вас!
Мне кажется, Андрей сейчас задохнется, захлебнется собственными чувствами…
– Это очень Важно, да! Я не мог Вам предложить город на Неве, белые ночи, разводные мосты.. Все, что я могу предложить Вам – это компанию Зималетто, президентский офис, маленький кабинет… четыре стены…
Я могу предложить тебе только себя, всего себя, всю свою жизнь…
– Но Вы подумайте, что Вас связывает с этим офисом… Моя память подсказывает мне много моментов… много замечательных моментов…
Катя срывается. Она слишком хорошо помнит эти моменты.
– Хватит, оставьте меня в покое!
– Пожалуйста, не перебивайте меня!
– Я больше не могу это выносить! Оставьте меня в покое!
Тяжелое молчание повисает за столом. Жданов опомнился.
– Простите... Простите, что помешал... Меньше всего я хотел испортить ваш вечер.
Тоскливо оглядываясь вслед уходящему Андрею, Катя порывается было бежать за ним… Потом вспоминает… Оборачивается к Михаилу… Да, ещё же Миша присутствует. Вытирая слезы, Катя говорит ему:
– Миша, он не уйдет. Пойдем отсюда…
Но Миша удерживает её. Увиденная сейчас сцена поставила все на свои места. Все, о чем Михаил только догадывался, что предполагал – все становится ясным. И он не может не сказать Кате самое главное:
– Давай поговорим…

И второй разговор, описание Изадоры с толкушки:
Второй разговор в Трафальгаре
Подсесть к ней за столик. Убедить, донести. Пока она готова его выслушать; второй шанс, скорее всего ему больше не представится.
– Катя, послушай.
Но она не желает слушать. Сколько можно? Он не раз убеждал её выслушать, поверить его заверениям, и каждый раз после этого доказывал, что это только слова.
– Нет – это ты меня послушай. Зачем ты устроил это шоу. Что ты пытаешься доказать?

– Чтобы сказать, что я люблю тебя. Просто люблю. И готов доказывать это постоянно.
– Ни к чему это совершенно. Я уже давно всё поняла про тебя.
– Катя послушай. Послушай меня внимательно. Я люблю тебя. Я никого в этой жизни не любил как тебя, это правда.
За соседним столиком раздаётся смех компании, отмечающей какое-то радостное событие. Но сейчас взрыв веселья выглядит насмешкой над словами любви.

Она и сама вторит тому смеху, но это горькое веселье.
– Знаешь, ты столько раз говорил мне об этом. Что у меня выработался рефлекс. Когда ты говоришь мне о любви, мне хочется бежать.
– Кать.
– Я согласилась поговорить с тобой, но я надеюсь, что это наш последний разговор.
– Не надейся.
Он не может позволить им такой роскоши, как потерять друг друга. Теперь, когда знает, что она по-прежнему любит его. Он будет говорить ей о своей любви, и однажды она ему поверит.
Но она давно запретила себе мечтать. Запретила слышать слово «люблю», слетающее с его губ. Она уйдёт. Невыносимо слушать это «люблю», и знать, что он думает о ЗимаЛетто.
– Хорошо. Вот что. Я свои обязательства перед компанией выполнила. Долги почти выплачены, я могу ехать куда хочу. Я хочу забыть всё, понимаешь?
– Я не хочу больше говорить о компании! Я хочу говорить о нас с тобой!
Голос взлетает на несколько октав выше обычного. Как донести до этой женщины, сидящей напротив, что ЗимаЛетто – просто компания, а она – главное в его жизни.
– Тихо, люди вокруг.
– Послушай, мне абсолютно всё равно, что будет с ЗимаЛетто. Меня интересуешь только ты.
Разве только она? Кажется, он кое о чём забыл.
– Раньше ты тоже так говорил. Пойми. Когда хотел спасти компанию. Я уже слышала всё это.
Они говорят на разных языках. Один не зная, как её убедить, вторая – точно зная, что не должна верить.
– При чём здесь компания. Ты можешь переписать её на своего Михаила, на Зорькина. Кого угодно. Можешь подарить Александру, пусть в очередной раз проиграет её в казино, - он снова срывается на крик, чувствуя, что не удерживает ускользающий шанс. - Мне плевать на эту компанию, мне нужна только ты. Только ты. Мы должны быть вдвоём.
– Поздно.
Он не хочет верить приговору.
– Никогда не поздно начать всё с начала. Ты просто должна простить меня, и мы попробуем ещё раз.
Разве можно вернуть то, чего никогда не было? Разве можно, что-то построить из пустоты.
– Мы любили друг друга.
И снова смех. Насмешкой над его заверениями и клятвами.
– Ты называешь это любовью? Ты раздавил меня, растоптал.
Если бы он мог изменить прошлое, он сделал бы всё иначе. Но теперь ему остаются только попытки извиниться и построить новое будущее. И надежда, что она ему поверит.
– Прости меня. Давай попробуем ещё раз.
– Уйди, пожалуйста, оставь меня.
Он не может уйти, но и отпустить её – выше его сил. Схватить за плечи, усадить на стул, удержать. Сколько раз он так удерживал её? Лиссабон, ночь перед Советом, её каморка, после Совета. Но она всегда ускользала, а ему всегда не хватало аргументов и времени.
Он что-то делал не так. Но не мог понять что, почти ничего не соображая от близящейся возможности потерять её. Пусть она даст ему две минуты. Всего две минуты.
И тогда, может быть, случиться чудо.
– Нам не о чем говорить
– Ты должна меня выслушать.
– Не смей мной командовать. Ты мне не начальник. Я не та Катя, которая летела по первому твоему зову.
– Ты меня любишь.
Поспешно отвергнуть его предположение. Слишком поспешно.
– Нет. С чего ты это взял.
– Ты сама не веришь, в то, что говоришь.
Да она не верит. Но она должна убедить его в обратном.
– Знаешь, Андрей, у меня не осталось к тебе никаких чувств ни любви, ни ненависти. Ничего.
Но её жестокие слова не доходят до него. Он читал её дневник, а там совсем другая истина - она любит его.
– Пожалуй ненависть ты в самом деле не испытываешь. И, слава богу. Но вот любовь…
– Любовь?! – нервным смешком вырывается у неё заветное слово. Она улыбается, уже фактически сквозь слёзы. – Мне всё равно, неужели ты не видишь?
– Тебе не может быть всё равно. Я не понимаю, зачем ты это говоришь. Я не понимаю, к чему все эти игры. Ты ведь всё равно будешь со мной.
– Нет!
– Да!
Она точно знает, что такого никогда не будет. Он твёрдо уверен в обратном.
– Да. Мы начнём с нуля, с чистого листа, словно ничего не было.
– Нет.
– Да.
Хватит! Она уходит - время вышло. И он решается на отчаянный шаг, который может или всё исправить, или всё разрушить. Риск велик, но он готов, лишь бы удержать её.
«Когда я слышу из кабинета Катя, Катенька. Лечу со всех ног. Когда я вижу его улыбку. Я… весь мир для меня переворачивается. Я люблю его каждой клеточкой, я дышу им. Я живу только мыслью о нём» - строчки её дневника навсегда врезались в память, и он без труда может вспомнить каждую из них.
– Как ты смел.
Очередное предательство.
«Когда его нет рядом, когда я не слышу его голос, весь день прожит для меня зря»
– Ты, ты прочитал мой дневник. Это подло.
Она беспомощно всхлипывает, потеряв последнюю защиту своей гордости.
– Да. Да я знаю, что непорядочно. Но я должен был это сделать, чтобы убедиться, что ты до сих пор меня любишь. Прости меня. Когда я читал твои мысли, я переживал всё заново, день за днём. Прости.. Прости… Я должен был это сделать.
Не слышит. Не верит.
– Это подло. Я надеюсь – это твоя последняя подлость. Прощай.
– Катя подожди! Я не могу без тебя!
Нет, её не остановить.
– Сможете, Андрей Павлович, - наконец, под самый конец их разговора она переходит на Вы.

Спасибо,,я тоже так помнила, и помнила, что она не против, но не смогла найти. Я дала ссылки на ее обзоры.

Мне тоже так кажется, конечно. Там все было шито белыми нитками даже Мише.